«Русские мужики очень крутые»

«Русские мужики очень крутые»

С момента покушения на писателя и общественного деятеля Захара Прилепина прошло уже более пяти месяцев. Захар тогда, можно сказать, чудом остался жив, хотя на его лечение и реабилитацию уйдет еще немало дней. Важно, что все это время Захар не выпадает из информационной повестки.

Его оружием остается перо и слово. Он довольно активен. А недавно появился уже в публичном пространстве — приехал на церемонию инаугурации губернатора Нижегородской области Глеба Никитина. Был довольно бодр и позитивен. Назло своим недоброжелателям. О своих прошлых фронтовых буднях, патриотизме и вере в победу он рассказал в интервью ИА «Время Н».

— Захар, вы долгое время выполняли боевые задачи на Донбассе. Какой период был самым сложным и почему?

— Хоронить товарищей тяжело. Что до периодов: нет, я не могу выделить какой-то год особо. Я никогда не пытался осмыслять вещи, которые выше моих компетенций. Ставили задачи — мы их с тем или иным успехом выполняли. И 8 лет назад, и год назад.

Для нашего подразделения «Оплот» самым болезненным был выход с Купянска в прошлом сентябре. Там погибли золотые ребята из первого набора — а пришлось по приказу собраться и оставить отвоёванное в Харьковской области. Это — противно. Но и тут в депрессию никто не впал.

— Менялось ли отношение членов вашей семьи к событиям на Украине с 2014 года?

— Мы с женой до 2014 года часто бывали и в Киеве, и на западной Украине; пересекали на автомобиле огромные территории этой страны. И контекст грядущего противостояния был в целом понятен уже тогда. За полгода до Майдана я начал писать один за другим тексты о возможном начале гражданской войны на Украине. В России тогда не слишком в это верили, но прав оказался я.

Моя семья с первых дней «русской весны» сопереживала сопротивлению Донбасса, Одессы, Харькова.

И, конечно же, моя жена приняла в 14-м году как данность начало моей работы на территории Луганской и Донецкой областей.

В 17-м году моя семья переехала ко мне в Донецк. И была со мной целый год.

Жена очень тяжело пережила смерть Александра Захарченко: он бывал в нашем донецком доме, мы дружили, и у Саши было особое, рискну сказать, родственное отношение и к моей жене, и к нашим с ней дочерям.

Его смерть была нашей общей семейной травмой. Ощущение победительности, радости, светлой надежды, — которое буквально транслировал Захарченко, — оно дало жуткую трещину.

Но если вы спросите, приняла ли моя семья начало СВО, отвечу так: ни у кого в нашем доме праздника в связи с этим не было, но неизбежность масштабной эскалации была очевидна для нас с 2014 года.

Когда я начал создавать новый свой батальон, жена, конечно же, не удерживала меня и не отговаривала.

Полностью интервью читайте здесь: https://www.vremyan.ru/interviews/530683